Приключения, истории

ДЗЕРЖИНСКИЙ (НАЧАЛО ТЕРРОРА)

Роман Гуль
- 16 -

Закладки:

"Положить закладку"
запоминается ваше текущее место в библиотеке

"Достать закладку"
перейти в ранее запомненное место в библиотеке

Строка поиска
  
Поиск осуществляется по названию книги и автору произведения. По содержимому произведения поиск не проводится.

 

Новости новости со всего света

   Лазаревского, Н. Н. Щепкина, братьев Астровых, К. К. Черносвитова, Н. А.
   Огородникова и многих других. Профессора В. Н. Таганцева, не желавшего давать показания, он пытал, заключив его в пробкииук) камеру, и держал его там 45 дней, пока путем пытки и провокации нс добился нужных показаний.
   Агранов уничтожал цвет русской науки и общественности, посылая людей на расстрел за такие вины, как "по убеждениям сторонник демократического строя" или "враг рабочих и крестьян" (с точки зрения убийцы Агранова). Это же кровавое ничтожество является фактическим убийцей замечательного русского поэта Н. С. Гумилева.
   Среди головки ВЧК знаменит и неудавшийся венгерский Ленин, коммивояжер Бела Кун. Ему вместе с чекистами Фельдманом и достойной особой монографии, фурией коммунистического террора Р. С. Залкинд, прославившейся под псевдонимом "Землячка", Дзержинским была поручена террористическая расправа в Крыму 1920 года.
   Здесь Бела Кун выдумал следующий способ массовых казней. Под угрозой расстрела он приказал на территории Крыма всем военнослужащим и военнообязанным явиться на регистрацию. Эта регистрация по плану Бела Куна была регистрацией смерти. По составленным полным спискам, вписаться в которые спешили все под страхом расстрела, Бела Кун начал вести расстрелы.
   Бойня шла месяцами. 28 ноября "Известия временного севастопольского ревкома" опубликовали первый сниски расстрелянных в 1634 человека, 30 ноября второй список в 1202 человека. За нелелю только в Севастополе Бела Кун расстрелял более 8000 человек, а такие расстрелы шли по всему Крыму, пулеметы работали день и ночь.
   По официальным коммунистическим данным, Бела Кун с "Землячкой" расстреляли в Крыму до 50000 человек, причем столь обильную жатву чекистского бешенства остроумный Бела Кун в печати весело мотивировал тем, что "товарищ Троцкий сказал, что не приедет в Крым до тех пор, пока хоть один контрреволюционер останется в Крыму".
   Поэт Максимилиан Волошин, и доме которого в Крыму жил Бела Кун, об этом времени написал свои известные стихи о терроре:
   Правду выпытывали из-под ногтей,
   В шею вставляли фугасы,
   "Шили погоны", "кроили лампасы",
   "Делали однорогих чертей".
   
   По уродству, моральному идиотизму, изуверству, патологии, уголовщине армию чиновников террора, навербованных Дзержинским и социальной и моральной преисподней, нет возможности описать. Здесь и "усмиритель Одессы" грузин Саджая, действовавший под псевдонимом "доктора Калиниченко", о террористических "причудах" которого в памяти одесситов остались были, похожие на кровавые небылицы. Здесь парижский студент, сын буржуазной еврейской семьи Вихман, до революции бело-розовый, "скромный, как барышня", а в годы революции из барышни превратившийся в дикого председателя ЧК, которого за садистические казни невинных людей впоследствии расстреляли даже сами большевики. Здесь председатель кунгурской чека Гольдин, открыто заявлявший: "Для расстрела нам не нужно ни доказательств, ни допросов, ни подозрений. Мы находим нужным и расстреливаем, вот и все!". Здесь - кончивший жизнь самоубийством следователь ВЧК Миндлин, ведший допрос не иначе, как наставляя в лицо обвиняемому наган. Здесь и чекисты бонвиваныаристократы, следователь Московской ЧК барон Пиляр фон Пильхау и ленинградской - правовед Рончевский, допрашивающий арестованных необычайно галантно, вставляя французские mots и отправляя людей к стенке с необычайным наплевательством, но, конечно, тоже из жажды интегрального коммунизма.
   Здесь и алчный тупой подвальный палач ЧК, плечистый белесый детина Панкратов с озверелыми глазами на красном от беспрерывного пьянства лице, перед "работой" получавший стакан водки и комиссарский обед, а после работы в подвалах ЧК выбивавший из еще не окоченевшего рта расстрелянных золотые коронки, в то время как тремя этажами выше, у рычага машины всероссийского убийства, в своем кабинете неустанно работал Феликс Дзержинский, белой нервной рукой подписывавший смертные приговоры.
   Знаток женской души, Мирабо когда-то говорил эмиссарам парижского мятежа, что "если женщины не вмешаются в дело, то из этого ничего не выйдет". В ВЧК женщины густо вмешались. "Землячка" - в Крыму. Конкордия Громова - в Екатеринославе. "Товарищ Роза" - в Киеве. Евгения Бош - в Пензе. Яковлева и Елена Стасова - в Петербурге. Бывшая фельдшерица Ревекка Мейзель-Пластинина - в Архангельске. Надежда Островская - в Севастополе, эта сухенькая учительница с ничтожным лицом, писавшая о себе, что "у нее душа сжимается, как мимоза, от всякого резкого прикосновения", была главным персонажем чека в Севастополе, когда расстреливали и топили в Черном море офицеров, привязывая тела к грузу. Об этих казнях известно, что опустившемуся на дно водолазу показалось, что он - на митинге мертвецов. В Одессе действовала также чекистка венгерка Ремовер, впоследствии признанная душевно-больной на почве половой извращенности, самовольно расстрелявшая 80 арестованных, причем даже большевистское правосудие установило, что эта чекистка лично расстреливала не только подозреваемых в контрреволюции, но и свидетелей, вызванных в ЧК и имевших несчастье возбудить ее больную чувственность. Но стоит ли говорить о смерти 80 человек, тем доставивших сексуальное удовлетворение коммунистке Ремовер? Совершается коммунистическая революция, и сам Ленин сказал - "лес рубят - щепки летят".
   Московская следовательница-чекистка Брауде, собственными руками расстреливавшая "белогвардейскую сволочь", при обыске самолично раздевавшая не только женщин, но и мужчин. Побывавшие у нее на личном обыске социалисты пишут: "Приходилось недоумевать, что это? особая бездушная машина или разновидность женщины-садистки?".
   Вся эта сеть чиновников террора Дзержинского заканчивалась безвестными, но не менее жуткими провинциальными и деревенскими фигурами. Какой-то полтавский чекист "Гришка-проститутка", одесский чекист по кличке "Амур", туркестанский чекист, бывший цирковой артист Дрожжин, екатеринославский безграмотный чекист Трепалов, ставивший против фамилии не понравившихся ему арестованных "рас", что означало "в расход"; неведомая бакинская "чекистка Любка", рыбинская "чекистка Зинка"; какая-то захолустная Теруань де Мерикур, неизвестная звероподобная латышка, прозванная "Мопсом", о которой в истории осталось только то, что она, как и Теруань, одевалась в короткие мужские брюки и ходила с двумя наганами за поясом, своими зверствами заставляя дрожать население; в сентябрьские убийства в Париже воображение парижан потряс зверствами палач-негр Делорм, привезенный в Париж Фурнье-американцем, но и у Дзержинского мы знаем среди белых чекистов черного одесского палача - негра Джонсона.
   За этими фигурами чекистской мелочи стоят уже совершенно молчаливые животнообразкые статисты палачи-китайцы и отряды латышей, причем о последних не кто иной, как сам Потере пишет, что большинство из них "не понимало русского языка".
   Вот армия передовых бойцов мирового октября, фельдмаршалом которой стал Дзержинский. Он связал эту армию своеобразной железной дисциплиной, окружив чекистов паутиной чекистской же провокации и шпионажа.
   Конечно, из этого уголовно-патологического отребья в рай бесклассового общества если верил, то, разумеется, только Дзержинский.
   Известно, что за гробом умиравших чекистов Дзержинский всегда шел, хороня солдат своей армии под звуки революционного траурного марша - "Вы жертвою пали в борьбе роковой, в любви беззаветной к народу".
   Неуместен вопрос, знал ли Дзержинский, что он "работает" руками садистов и отбросов уголовного мира? Он сам констатировал, что в ЧК "много грязного и уголовного элемента".
   Но Дзержинский нс шеф армии спасения. Ленин говорил: "Партия нс пансион благородных девиц, иной мерзавец потому-то и ценен, что он мерзавец".
   Слышавший на третьем этаже неистовый шум заведенных во дворе моторов Дзержинский был того же мнения. В этой кровавой кооперации разница меж чекистами была только разнице?; этажей. Тем-то и страшна душа Дзержинского, что он не витал в эмпиреях, а всегда был человеком самой низкой практики и нечаевского беспардонного утилитаризма. Вопросов о "моральности" и "аморальности" для Дзержинского не возникало: морально все, что укрепляет власть коммунистической партии.